Неточные совпадения
Но
если власть не на тумане мнений восседает,
если престол ее на искренности и истинной любви общего блага
возник, — не утвердится ли паче, когда основание его будет явно; не возлюбится ли любящий искренно?
Да и
если б я мог достаточные дать черты каждому души моея движению, то слабы еще были бы они для произведения в тебе подобного тем чувствованиям, какие в душе моей
возникали и теснилися тогда.
Если из среды народныя
возникнет муж, порицающий дела твоя, ведай, что той есть твой друг искренний.
Ее ласковый тон не удивил, не обрадовал его — она должна была сказать что-нибудь такое, могла бы сказать и более милое. Думая о ней, Клим уверенно чувствовал, что теперь,
если он будет настойчив, Лидия уступит ему. Но — торопиться не следует. Нужно подождать, когда она почувствует и достойно оценит то необыкновенное, что
возникло в нем.
Мысли Самгина принимали все более воинственный характер. Он усиленно заботился обострять их, потому что за мыслями у него
возникало смутное сознание серьезнейшего проигрыша. И не только Лидия проиграна, потеряна, а еще что-то, более важное для него. Но об этом он не хотел думать и, как только услышал, что Лидия возвратилась, решительно пошел объясняться с нею. Уж
если она хочет разойтись, так пусть признает себя виновной в разрыве и попросит прощения…
— Прошу не шутить, — посоветовал жандарм, дергая ногою, — репеек его шпоры задел за ковер под креслом, Климу захотелось сказать об этом офицеру, но он промолчал, опасаясь, что Иноков поймет вежливость как угодливость. Клим подумал, что,
если б Инокова не было, он вел бы себя как-то иначе. Иноков вообще стеснял, даже
возникало опасение, что грубоватые его шуточки могут как-то осложнить происходящее.
У него неожиданно
возник — точно подкрался откуда-то из темного уголка мозга — вопрос: чего хотела Марина, крикнув ему: «Ох, да иди, что ли!» Хотела она, чтобы он ушел, или — чтоб остался с нею? Прямого ответа на этот вопрос он не искал, понимая, что,
если Марина захочет, — она заставит быть ее любовником. Завтра же заставит. И тут он снова унизительно видел себя рядом с нею пред зеркалом.
—
Если женщина, девушка затруднена предрассудками, — говорил Бьюмонт (не делая уже никаких ни англицизмов, ни американизмов), то и мужчина, — я говорю о порядочном человеке, — подвергается от этого большим неудобствам. Скажите, как жениться на девушке, которая не испытала простых житейских отношений в смысле отношений, которые
возникнут от ее согласия на предложение? Она не может судить, будет ли ей нравиться будничная жизнь с человеком такого характера, как ее жених.
Если мир.
возникает только в процессе удаления из абсолютного, его убыли, и лишь в этой убыли и состоит его собственная природа, то, очевидно, миротворящее начало есть прогрессивно возрастающий минус абсолютного, или погружение его во зло: отсюда получается неизбежный антикосмизм, и самого Плотина лишь эллинский дух да непоследовательность спасали от сатанинского вывода, формулированного Мефистофелем...
Если на духовном пути художника
возникает такой соблазн искусством, сама Красота повелевает принести его в жертву, заклать на алтаре.
А
если относительное есть только иллюзия, то
возникает снова вопрос: чья же иллюзия? кто грезит? о чем? какова природа этих грез?
Из этого самосознания рождается космоургическая тоска искусства,
возникает жажда действенности:
если красота некогда спасет мир, то искусство должно явиться орудием этого спасения.
Если мир не сотворен, но диалектически
возникает в абсолютном и ему единосущен, то он, следовательно, вечен и субстанциален в своей основе; с другой же стороны, и бог здесь не абсолютен и самоосновен в своем бытии, но рождается или происходит в абсолютном Ничто-все.
Эту универсальную природу религии часто не понимают социологи, которые полагают, что человечество социализируется политическим, правовым, хозяйственным общением, и не замечают при этом, что ранее, чем
возникают все эти частные соединения, для того чтобы они стали возможны, человечество уже должно быть скреплено и цементировано религией, и
если народность есть естественная основа государства и хозяйства, то самая народность есть прежде всего именно вера.
В своем комментарии к этому творению Ареопагита св. Максим Исповедник говорит следующее: «Мы сказали, что
если Бог, сверхсущественно сущий (ύπερουσίως δν), называется безначальным и всего виновником, то антитезой, предлогом бытия и бессущностным (εσχατον των όντων και οίνούσιον) подобно тому, как Бог сверхсущностен, является материя (Ολη), она называется и не (μη) существующим и существующим в (εν) Боге,
возникая благодаря Его благости, и через смещение с чувственным становится не вполне злом и не вполне добром, обнаруживаясь через неустойчивое (αστατον).
Они находятся в определенном иерархическом соотношении, как ступени самооткровения Ничто. Онтологически единосущны и мир, и бог, насколько оба они суть модусы Ничто, в котором
возникает все. И
если на пути возвращения к этому Ничто человек должен восходить к богу (или богам), а далее проходить чрез бога и за бога, то лишь потому, что нельзя подняться на последнюю ступень, минуя предпоследнюю, а богобытие и есть эта предпоследняя ступень.
Если понимать язычество как некоторый положительный религиозный процесс, то неизбежно
возникает вопрос: в каком же отношении находится это его «откровение» к Ветхому, а затем и Новому Завету?
Если что-либо бывает, то необходимо ему из чего-либо
возникать и куда-либо возвращаться, ибо безвоздушная область чистого небытия остается за пределами досягаемости.
«Таким образом, следует думать о Боге, что он вводит свою волю в знание (Scienz) к природе, дабы его сила открывалась в свете и могуществе и становилась царством радости: ибо,
если бы в вечном Едином не
возникала природа, все было бы тихо: но природа вводит себя в мучительность, чувствительность и ощутительность, дабы подвиглась вечная тишина, и силы прозвучали в слове…
Если допустить, что мир
возник из божественного меона, это будет значить, что он вообще не создан, но зарожден или эманировал, вообще так или иначе осуществился в Боге.
Вопрос о времени происхождения времени неизбежно
возникает,
если ставить проблему времени в плоскости логики времени, которая необходимо требует прежде и после: в них оно никогда не может остановиться в своем беге.
Подпольный человек восклицает: «Ведь я, например, нисколько не удивлюсь,
если вдруг ни с того ни с сего, среди всеобщего будущего благоразумия
возникнет какой-нибудь джентльмен, с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливой физиономией, упрет руки в бок и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного раза ногой, прахом, единственно с той целью, чтобы все эти логарифмы отправились к черту и нам опять по своей глупой воле пожить!» У самого Достоевского была двойственность.
Если каторжная женщина из сварливого характера или из распутства слишком часто меняет сожителей, то ее наказывают, но и такие случаи бывают редко и
возникают только вследствие жалоб поселенцев.]
Если жизнь
возникла и течет не обычным естественным порядком, а искусственно, и
если рост ее зависит не столько от естественных и экономических условий, сколько от теорий и произвола отдельных лиц, то подобные случайности подчиняют ее себе существенно и неизбежно и становятся для этой искусственной жизни как бы законами.
По-видимому, у японцев, после того как они познакомились с островом,
возникла мысль о колонии, быть может даже сельскохозяйственной, но попытки в этом направлении,
если они были, могли повести только к разочарованию, так как работники из японцев, по словам инж.
— Нарочно не говорил я, что араратские рассказывают про иерусалимского старца и про христа и царя Максима, — сказал Денисов. — Боялся запугать ее. Ты ведь говорил, что от этих сказаний
возникло в ней охлаждение к вере.
Если она будет на соборе, тоже ни слова об этом не скажу. А надо, чтоб она была. Пускай не радеет, пускай ничего не говорит, оденется во что хочет… Шутка сказать — миллион! Не надо его упускать, надо, чтоб она волей или неволей осталась у вас.
Отжившую для мира черницу перестали тревожить воспоминанья о прежних днях, и
если порой
возникал перед ее душевными очами милый когда-то образ, строгая инокиня принимала его уже за наваждение лукавого, раскрывала Добротолюбие и, читая наставление об умной молитве, погружалась в созерцательное богомыслие и, Господу помогающу, прогоняла находившее на нее искушение.
Но
если во всех суждениях, из которых состоит знание, заключена сама действительность, присутствует само бытие, то
возникают большие затруднения с пространством и временем, так как мы строим суждения о действительности, отделенной от нас пространством и временем.
Я поступил вполне добросовестно. Но у меня
возник вопрос: на ком же это должно выясниться? Где-то там, за моими глазами, дело выяснится на тех же больных, и,
если средство окажется хорошим… я благополучно стану применять его к своим больным, как применяют теперь такое ценное, незаменимое средство, как кокаин. Но что было бы,
если бы все врачи смотрели на дело так же, как я?
Тяжебных дел, к сожалению, у князя не было, так как вообще он судов недолюбливал и споры с соседями,
если они и
возникали, как по т-скому, так и по другим, находящимся в разных губерниях, его имениям, оканчивал миролюбиво.
Если трагедия любви
возникла от столкновения ценности любви с социальными институтами, связывающими человека, с порабощающей волей родителей, с невозможностью развода, с боязнью общественного мнения и пр., то это не есть еще чистая и вечная стихия трагического.
Но проблема этики не может быть даже поставлена,
если не признавать, что
возникло различение между добром и злом, и возникновению этого различения предшествует состояние бытия «по ту сторону добра и зла», или «до добра и зла».
Если бы не было различения добра и зла, не было бы зла, то никогда бы не
возникла ни проблема теодицеи, ни проблема этики.
И
если человеческая душа несет в себе образ и подобие Божье,
если она есть Божья идея, то она
возникает в вечности, а не во времени, в духовном мире, а не в природном мире.
Те, с своей стороны, предложили Егору Егорычу, не пожелает ли он полечиться молоком; тот согласился, но через неделю же его постигнуло такое желудочное расстройство, что Сусанна Николаевна испугалась даже за жизнь мужа, а Терхов поскакал в Баден и привез оттуда настоящего врача, не специалиста, который, внимательно исследовав больного, объявил, что у Егора Егорыча чахотка и что
если желают его поддержать, то предприняли бы морское путешествие, каковое, конечно, Марфины в сопровождении того же Терхова предприняли, начав его с Средиземного моря; но когда корабль перешел в Атлантический океан, то вблизи Бордо (странное стечение обстоятельств), — вблизи этого города, где некогда
возникла ложа мартинистов, Егор Егорыч скончался.
Но тут столько страхов и противоречий
возникало в воображении Сусанны Николаевны, что она ничего отчетливо понять не могла и дошла только до такого вывода, что была бы совершенно счастлива,
если бы Углаков стал ей другом или братом, но не более…
Тем не менее это опасение, быть может, было причиной, что он поддерживал с Феденькой сношения даже более деятельные, нежели с Сенечкой: он надеялся, что
если и
возникнет какая-нибудь неприятность, то можно будет своевременно принятыми мерами предотвратить ее.
Если допустить божественность бытия, в котором совершается лишь перераспределение извечно данного, лишь истечение, то о творчестве никогда в мире не могло бы
возникнуть и вопроса.
И никаких непроизвольных скандалов при этом не
возникало, даже
если муж дамы сердца находился в соседней комнате.
В сущности, однако ж, в том положении, в каком он находился,
если бы и
возникли в уме его эти вопросы, они были бы лишними или, лучше сказать, только измучили бы его, затемнили бы вконец тот луч, который хоть на время осветил и согрел его существование. Все равно, ему ни идти никуда не придется, ни задачи никакой выполнить не предстоит. Перед ним широко раскрыта дверь в темное царство смерти — это единственное ясное разрешение новых стремлений, которые волнуют его.
Затем естественно
возникает вопрос:
если уж нельзя не ощущать паники при одном слове «новшества», то какие из них заключают в себе наибольшую сумму угроз: политические или социальные?
Если же нет, то как же рисковать теми страшными бедствиями, которые неизбежно должны
возникнуть,
если бы государство было уничтожено».
Может быть, этим господам пришлось бы и очень еще долго выносить ее,
если бы в душе Моисея не
возникла коварная мысль воспользоваться ардальоновскими преимуществами.
Если же снарядить шлюпку, это нас может задержать, а так как
возникло опасение быть застигнутыми штилем, то надобно спешить нам к югу, где есть воздушное течение».
Итак, это ушло,
возникло и ушло, как
если бы его не было.
Иногда,
если мои карты действительно оказывались слабее, я открывал их, чтоб не
возникло подозрений.
— Балалайкин! — сказал я, — ничего не видя, вы уже заговариваете о суде! Извините меня, но это чисто адвокатская манера. Во-первых, дело может обойтись и без суда, а во-вторых,
если б даже и
возникло впоследствии какое-нибудь недоразумение, то можно собственно на этот случай выговорить… ну, например, пятьсот рублей.
«Но
если даже и справедливо, — скажут защитники существующего строя, — то, что общественное мнение, при известной степени своей определенности и ясности, может заставить инертную массу людей внехристианских обществ — нехристианские народы — и людей испорченных и грубых, живущих среди обществ, подчиниться ему, то какие признаки того, что это христианское общественное мнение
возникло и может заменить действие насилия?
«А
если это ловушка?» — вдруг
возникла в его уме роковая мысль.
Если бы не было страданий, не был бы унижен и бессилен человек, то не было бы и духовности, как трансцендирования жизни этого мира, не
возникла бы вера в трансцендентный мир.